Архив

В статье показано, что в 1805–1806 гг. в русских литературных журналах разворачивается обсуждение творческого наследия и личности Д.И. Фонвизина. О нем пишут «Журнал российской словесности» Н.П. Брусилова, «Северный вестник» И.И. Мартынова, «Журнал для пользы и удовольствия» А. Варенцова, «Друг просвещения» П.И. Голенищева-Кутузова, Г.С. Салтыкова и Д.И. Хвостова. «Журнал для пользы и удовольствия» и «Вестник Европы» М.Т. Каченовского в это же время публикуют ранее не издававшиеся произведения Фонвизина. Все, кто пишет о Фонвизине, едины в главном — в высшей оценке его творчества. Брусилов ставит его рядом с Мольером, а также с русскими классическими авторами, в том числе Карамзиным. Здесь можно видеть жест уважения к Карамзину в то время, когда его литературная репутация вызывает споры. Дискуссия начинается вокруг личности Фонвизина. В «Северном вестнике» появляется анекдот, показывающий не только его остроумие, но и самообладание, с которым он переносит болезнь. В «Журнале для пользы и удовольствия» этот анекдот подвергается критике; вскоре в этом издании публикуется «Рассуждение о суетной жизни человеческой», написанное Фонвизиным в конце жизни, которое иллюстрирует другую сторону его характера — христианское смирение. Этот же взгляд отражает статья о Фонвизине для словаря русских писателей еп. Евгения (Болховитинова), помещенная в «Друге просвещения». Она затрагивает и языковую концепцию комедиографа, представляя его как предшественника архаистов — литературной «партии» А.С. Шишкова. В «Вестнике Европы» печатаются письма Фонвизина к П.И. Панину из Франции. Высказанные в них критические суждения о французах в момент публикации приобретают особую актуальность, будучи созвучны настроениям русского общества после Аустерлица. Наконец, Хвостов в оде «К Денису Ивановичу Фонвизину», представляя драматурга как образцового сатирика, обращается к нему в своей критике современного общества и словесности России. Таким образом, сторонники разных литературных лагерей, от карамзиниста Брусилова до шишковиста Хвостова, апеллируют к произведениям, а главное — к образу Фонвизина, чтобы его авторитетом подкрепить свои позиции. Споры об интерпретации наследия Фонвизина становятся возможны благодаря единогласному признанию его классиком русской комедии.